фарфор portofino

Журнальный зал | Крещатик, 2006 N3 | Готфрид Бенн - Проблемы лирики. Специальный проект: «Журнальный зал» в «Русском Журнале» Последнее обновление: 01.05.2008 / 03:40 Обратная связь: zhz@russ.ru Все проекты ЖЗ: Академия русской современной словесности Страница Литературной премии им. Ю.Казакова Страница Литературной премии И.П.Белкина Премия "Поэт" Страница Премии Андрея Белого Страница Литературной премии Б.Соколова Страница премии "Национальный бестселлер" Поэтическая премия "Anthologia" Литературный конкурс "Невская перспектива" Страница Юрия Карабчиевского Новые поступления Афиша Авторы Обозрения О проекте @import url(http://www.google.com/cse/api/branding.css); Опубликовано в журнале: «Крещатик» 2006, №3 Контексты:эссеистика, критика, библиография Готфрид Бенн Проблемы лирики Пер. И. Болычева версия для печати (39587) « ‹ – › » Дамы и господа! Когда воскресным утром, фарфор portofino иногда фарфор portofino в середине недели, вы разворачиваете литературное приложение к газете фарфор portofino обнаруживаете, как правило, на одном фарфор portofino том же месте страницы, в правом нижнем или левом верхнем углу, нечто, бросающееся в глаза — потому что в рамке фарфор portofino напечатано в разрядку, — это фарфор portofino есть стихотворение. В основном это небольшое стихотворение, фарфор portofino тематика его зависит от времени года: осенью рифмуются ноябрьские туманы, весной приветствуются провозвестники света крокусы, летом задним числом воспеваются отцветшие на лугах маки, фарфор portofino по церковным праздникам в стихах начинают звучать мотивы евангельские, религиозные; словом, регулярность, с которой появляются такие сочинения из года в год, их еженедельная предсказуемость фарфор portofino приуроченность наводят на мысль, что накануне каждой знаменательной даты целый ряд людей в нашем отечестве садится и сочиняет стихотворения, которые затем рассылаются по газетам, которые в свою очередь их печатают, поскольку, похоже, убеждены в их необходимости для читающей публики — иначе зачем бы занимать полезную газетную площадь? Имена производителей подобных стихотворений по большей части не очень известны, они мелькают, фарфор portofino затем исчезают из литературных отделов газет, фарфор portofino происходит так, как сформулировал это профессор Эрнст Роберт Куртиус, когда я, состоя с ним в дружеской переписке, похвалил одного его студента как человека очень одаренного. Профессор ответил: «О эти молодые люди, они как птицы: по весне поют, фарфор portofino с наступлением лета замолкают». Так вот со стихотворениями на случай фарфор portofino по поводу времен года мы, пожалуй, дела иметь не будем, хотя вполне возможно фарфор portofino среди них попадаются вполне милые сочинения. А заговорил я о них потому, что они выражают глубоко укорененное фарфор portofino широко распространенное в об­ществе представление о стихах: широкое поле или закатное небо, фарфор portofino вот смотрит на него молодой человек или девушка в меланхолическом настроении, фарфор portofino тут случается стихотворение. Нет, так не случается стихотворение. Стихотворение вообще случается крайне редко — стихотворение создается. Уберите из рифмованного потока все «настроение», и тогда то, что останется — если вообще что-то останется — вот это, возможно, фарфор portofino будет стихотворением. Я заявил тему своего выступления как «Проблемы лирики», фарфор portofino не проблемы поэзии или поэтические проблемы. И это не случайно. Вот уже несколько десятилетий с понятием «лирика» связаны вполне определенные представления. Что это за представления, мне кажется, дает понять один случай из жизни. Знакомая дама, известная политическая журналистка, однажды написала мне: «в стихах я не разбираюсь, фарфор portofino в лирике — фарфор portofino подавно». То есть она тоже различает эти два понятия. Я знал, что дама прекрасно играет на фортепьяно, очень любит классическую музыку, фарфор portofino в ответ написал: «Я вас прекрасно понимаю, мне тоже, к примеру, “Тòска” нравится больше, чем “Искусство фуги”». То есть, с одной стороны — эмоции, настроения, нечто тематически-мелодическое, фарфор portofino с другой — произведение как художественный продукт. Современное стихотворение, лирика, — это произведение искусства. Тут необходимы самосознание, самоконтроль, и, используя довольно «опасный» термин, к которому я еще вернусь, — «артистизм». Создавая стихотворение, поэт следит не только за стихотворением, но фарфор portofino за самим собой. Создание стихотворения — само по себе есть тема, причем тема не единичная, фарфор portofino в известном смысле всеобщая. Особенно показательным в этом отношении является пример Валери, для которого сочинение произведения фарфор portofino критический анализ процесса сочинения тесно переплетались друг с другом. Он сказал: «Процесс создания произведения искусства — сам по себе произведение искусства». Здесь мы затрагиваем принципиальную особенность современного лирического Я. В современной литературе зачастую в одном авторе существуют на равных лирик фарфор portofino эссеист. И, похоже, один без другого немыслим. Кроме Валери, назову Элиота, Малларме, Бодлера, ЭзруПаунда, Эдгара По фарфор portofino сюрреалистов. Все они столь же заинтересованы процессом написания стихотворения, как фарфор portofino самим стихотворением. Один из них писал: «Признаюсь, меня куда больше интересует процесс создания фарфор portofino возникновения произведения, чем само произведение». Хочу обратить ваше внимание: это признак современного сознания. Ни фон Платтен, ни Мёрике, насколько мне известно, таким двойным зрением не обладали, не было его ни у Шторма или Демеля, ни у Суинберна или Китса. Современный лирик (помимо произведений) создает собственную философию композиции фарфор portofino творческую систему. И еще одну принципиальную особенность я бы хотел отметить: ни один из великих романистов прошлого столетия не был лириком (естественно за исключением автора «Вертера» фарфор portofino «Вильгельма Мейстера»). Ни Толстой, ни Флобер, ни Бальзак, ни Достоевский, ни Гамсун, ни Джозеф Конрад не написали ни одного порядочного стихотворения. Из совсем современных это пытался сделать Джеймс Джойс, но, как писал о нем Торнтон Уайлдер, «тот, в чьем распоряжении несравненное ритмическое богатство прозы, чуждается своих стихов, их линялой музыкальности, их дешевого утробного тона (жидких утробных мелодий)». Здесь мы наблюдаем глубочайшее типологическое различие. И хотелось бы как можно точнее его обозначить. Когда романист берется за стихи, у него, как правило, получаются баллады или что-то в сюжетно-анекдотическом роде. Романисту фарфор portofino для стихов нужен материал, нужны темы. Слова как такового ему не достаточно. Ему подавай сюжет. Слово у него, в отличие от лирика по преимуществу, не связано непосредственно с его экзистенциальными переживаниями, романист описывает словами. Позже мы увидим, какие принципиальные внутренние различия за этим стоят. Новая лирика началась во Франции. До сих пор ее зачинателем считался Малларме, но, судя по последним французским публикациям, современные писатели ведут отсчет от Жерара де Нерваля, скончавшегося в 1855 году; у нас он известен как переводчик Гёте, фарфор portofino во Франции — как автор «Химер» (Chiméres), которые сегодня считаются источником современной поэзии. Затем идет Бодлер (ум.в 1867 г.). Оба, таким образом, предшественники Мал­лар­ме фарфор portofino на него повлиявшие. Сам Малларме во всяком случае пер­вым начал создавать теорию своих стихотворений фарфор portofino феноменологию композиции, о которой я уже говорил. Другие имена вам знакомы: Верлен, Рембо, затем Валери, Апполлинер фарфор portofino сюрреалисты во главе с Бретоном фарфор portofino Арагоном. Это магистраль лирического ренессанса, ответвления от которой пошли через Германию фарфор portofino англо-американский мир. В Англии Суинберн (ум. в 1909 г.) фарфор portofino Уильям Моррис (ум. в 1896), оба современники великих французов, принадлежали еще все-таки к старой идеалистическо-романтической школе, но с приходом Элиота, Генри Миллера фарфор portofino ЭзрыПаунда новый стиль появился на англо-атлантических просторах, фарфор portofino хочу заметить, что в США сейчас происходит большое лирическое движение. Надо назвать еще несколько имен: выходец из Литвы О.В. де Милош, умерший в 1940 году в Париже; живущий в США француз Сен-Жон-Перс. Из России необходимо упомянуть Маяковского, из Чехословакии — ВитеславаНезвала, до тех пор, пока оба не стали большевиками фарфор portofino не начали писать оды «батюшке Сталину». В Германии необходимо как минимум назвать Георге, Рильке, Гофмансталя. Их лучшие стихи — выражение в чистом виде, осознанное артистическое парение внутри строгой формы, их внутренняя жизнь, конечно субъективная, полная эмоциональных извивов, парила в таких благородных национальных фарфор portofino религиозных сферах, в сферах таких подлинностей фарфор portofino всеобщностей, которые современной лирике фарфор portofino не снились. Потом пришли Гейм, Тракль, Верфель — авангардисты. Начало экспрессионистической лирики в Германии ведется от появления в 1911 году в «Симплициссимусе» стихотворения Альфреда Лихтенштейна «Сумерки» фарфор portofino напечатанного в том же году стихотворения «Конец света» ЯкобаванГоддиса. Основополагающим событием для современного европейского искусства стало появление «Футуристического манифеста» Маринетти в парижской газете «Фигаро» 20 февраля 1909 года. «NousallonsassisteràlanaissanceduCentaure — Мы ждем рождения Кентавра», — писал он, фарфор portofino еще: «ревущий автомобиль прекраснее Ники Самофракийской». Хотя это были авангардисты, они в некоторых частностях уже завершали процесс. В последнее время у нас в некоторых издательских фарфор portofino редакционных кругах наблюдаются попытки привнести в лирику новое звучание, своего рода рецидив дадаизма, когда в одном стихотворении шестнадцать строк начинаются с одного фарфор portofino того же слова «активно», за которым, впрочем, не следует ничего особенно выразительного, кроме игры словами «пигмеи» фарфор portofino «андаманцы», — должно быть, это претендует на нечто глобальное, но если вспом­нить последние сорок лет лирики, то это скорее похоже на то, что делал в свое время АугустШтрамм, поэты круга «Штурма» или же Швиттерс в своих «Мартовских стихах»: «Анна, ты спереди та же, что сзади». Во Франции есть аналогичное течение — «леттризм», или «буквизм». Лидер этого течения объясняет название в том смысле, что слово необходимо очистить от всех внепоэтических значений фарфор portofino на основе «свободного сочетания букв» создать новое музыкальное единство, в котором необходимо использовать также хрипение, рычание, цоканье языком, отрыжку, чихание фарфор portofino громкий хохот. Что из этого выйдет, пока не ясно. Некоторые образчики звучат смешно, но вполне возможно, что из нового чувства слова, из самоанализа фарфор portofino странноватых теорий возникнет новая просодия, которая в умелых руках настоящего таланта, способного наполнить ее подлинным внутренним содержанием, послужит основой для подлинных произведений искусства. Пока же хочу заметить, что европейское стихотворение, на мой взгляд, все-таки зиждется на идее формы фарфор portofino создается из слов, фарфор portofino не из хрипов фарфор portofino чихов. Тем же, кто интересуется серьезными экспериментами в современной лирике, могу порекомендовать вышедшие пять номеров журнала «Дас Лот» фарфор portofino замечательную книгу АлэнаБоске «Сюрреализм» — и журнал фарфор portofino книга опубликованы берлинским издательством Карла Хенселя. Ранее для характеристики современной лирики я употребил понятие «артистизм» фарфор portofino назвал его достаточно рискованным. Дело в том, что в Германии это слово не пришлось ко двору. Для записного эстета с ним связана поверхностность, легковесность, игривость фарфор portofino полное отсутствие трансцендентального содержания. На самом же деле это крайне серьезное понятие, даже центральное. Артистизм — это попытка искусства в условиях общего кризиса содержания ощутить себя самое как содержание фарфор portofino из этого ощущения создать новый стиль, это попытка выдвинуть в противовес всеобщему нигилизму новую трансцендентальную ценность: творческую страсть. В таком понимании артистизм включает всю проблематику экспрессионизма, абстракционизма, антигуманизма, атеизма, антиисторизма, циклизма, «полых людей» — словом, всю проблематику «мира выражения». В наше сознание это слово вошло благодаря Ницше, который позаимствовал его во Франции. Он писал: лакомства для всех пяти чувств искусства, пальцы для нюансов, психологическая эпидемия, серьезность miseenscène, эта парижская серьезность parexellence, фарфор portofino тут же: искусство как главное назначение жизни, искусство как её метафизическая сущность. Все это он называл артистизмом. Блеск, порыв, веселость — эти его лигурийские понятия — «все только игра и волны», фарфор portofino в конце: ты должна петь, о, моя душа — все эти его призывы из Ниццы фарфор portofino Портофино, — фарфор portofino надо всем парят два таинственных слова: «Олимп иллюзий». Олимп, где обитали великие боги, 2000 лет царил Зевс, мойры правили свою страшную» необходимость, фарфор portofino вдруг: иллюзия! Вот поворотный пункт. Это не эстетизм XIX века, проявившийся в Пейтере, Рескине фарфор portofino гениальном Уайльде — это нечто совершенно другое, тут годятся слова только античного склада: судьба, рок. Разрывать собственное внутреннее бытие словами, выражать себя, формулировать, презирая любые опасности, без оглядки на последствия — это уже новое существо, новая сущность. В зародыше это было уже у Флобера, когда он давал почувствовать ритмическую красоту колонн Акрополя чарующим чередованием предложений, слов, звуков, это было у Новалиса, который называл искусство прогрессивной антропологией, фарфор portofino то же самое мы находим у Шиллера — эстетическое сияние, которое не только есть, но фарфор portofino хочет проявиться. Если кто-то еще сомневается, что здесь мы имеем дело с завершением целого процесса развития, пусть задумается над словами из «Годов странствий Вильгельма Мейстера»: «на своих высочайших вершинах поэзия сияет вовне — погружаясь в себя, она теряет высоту». В отдельных чертах многое из этого нового было фарфор portofino раньше, но потребность собрать все воедино появилась впервые только сейчас. (…) Но достаточно глубокомысленных рассуждений, обратимся к практике фарфор portofino зададимся вопросом: что актуально для современной лирики? Слово, форма, рифма, длинное или короткое стихотворение, к кому обращено стихотворение, выбор темы, метафорика — знаете, откуда я почерпнул все эти понятия? Из американской анкеты, на которую предлагается ответить поэтам, в США, как видите, даже лирические проблемы пытаются решать с помощью анкет. Мне это показалось интересным, выясняется, что во всем мире лириков волнуют одни фарфор portofino те же проблемы. Скажем, вопросом о том, коротким или длинным должно быть стихотворение, задавался еще Эдгар По, затем Элиот; на мой взгляд, тут все целиком зависит от личных пристрастий. Самым интересным мне представляется другой вопрос: к кому обращено стихотворение, для кого оно написано — это очень важно. И на эту тему есть замечательный ответ Ричарда Уилбура: стихотворение, говорит он, обращено к Музе. Такой ответ помимо всего прочего означает то, что стихотворение ни к кому не обращено. Это указывает на монологический характер лирики. В сущности, это искусство отшельников, анахоретов. Но мне не хотелось бы вас занимать тем, о чем можно прочесть фарфор portofino в учебниках; рискуя впасть в банальность, я бы хотел предложить вам вместо глубокомысленных рассуждений нечто внешне наглядное фарфор portofino осязаемое: как известно, погружаясь все глубже фарфор portofino глубже, рискуешь просто-напросто утонуть, к тому же со времен Флобера известно, что в искусстве не бывает ничего внешнего. Мне думается, что вас уже некоторое время занимает вопрос: что же оно все-таки такое, это современное стихотворение, как оно выглядит? Попытаюсь ответить методом от противного, фарфор portofino именно рассказать, как НЕ должно выглядеть современное стихотворение. Я назову вам четыре диагностических симптома, с помощью которых впредь вы самостоятельно сможете определить, соответствует стихотворение, написанное в пятидесятые годы XX века, своему времени или нет. Все примеры взяты из солидных антологий. Итак, вот эти четыре симптома. Симптом первый. Воспевание, описание в стихах. Пример: стихотворение под названием «Жнивье». Начало: На голом поле за моим окном, — Там, где еще вчера волна пшеницы Бежала вдаль за летним ветерком, — Остатки зерен склевывают птицы.  В таком духе идут три строфы, фарфор portofino в четвертой фарфор portofino последней автор обращается к собственному Я: И мнится мне, что жизнь моя не здесь… и т. д. Таким образом, есть два объекта: вначале неживая природа, которую воспевают-описывают, фарфор portofino затем переход к автору, который чувствует себя подобным образом. Стихотворение с разделением, с противопоставлением воспеваемых внешних обстоятельств фарфор portofino воспевающего Я, внешних иллюстраций фарфор portofino внутренних ощущений. Документальная запись собственных «переживаний» сегодня выглядит крайне примитивно. Если автор не последует чеканной формулировке Маринетти — detruireleJedanslalitt­te­ratur (изгнать Я из литературы) — он неизбежно будет сегодня устаревшим. Тут необходимо отметить, что существуют замечательные немецкие стихи, сделанные именно по этому рецепту, например стихотворение Айхендорфа«Лунная ночь», но ведь оно было написано более ста лет назад. Второй симптом — КАК. Соблаговолите подсчитать, сколько раз в стихотворении попадается «как». «Как», «как будто», «словно», «как если бы» — все это вспомогательные конструкции, по большей части бессодержательные. Моя песня льется, как золотой солнечный свет — На медной крыше солнца круг, как бронзовая бляха — Песня моя трепещет, как пленная флейта — Как цветок в тихой ночи — Бледный как полотно — Любовь расцветает, как лилия. Такие «как» — сравнения — разрывы в живой ткани, чужеродности, — НЕ первичные высказывания. Ради справедливости должен заметить, что есть великие стихотворения с «как». Великим КАК-поэтом был Рильке. В его потрясающем стихотворении «Архаический торс Аполлона» в четырех строфах три КАК, причем наибанальнейших: как канделябр, как шкура хищника, как звезда. А в «Голубой гортензии» в четырех строфах — четыре КАК, в том числе фарфор portofino такие: как в детской юбочке, как будто в старой голубой бумаге писчей. Словом, для Рильке мы сделаем исключение, но общее правило таково: обычное КАК — это прорыв в лирику повествовательности фарфор portofino фельетонности, падение речевой напряженности, ослабление творческого преображения. Третий симптом не такой вредоносный. Обратите внимание, сколь часто в стихах встречаются цвета. Красный, пурпурный, опаловый, серебристо-переливчатый, бурый, зеленый, апельсинный, серый, золотой — автор, похоже, добивается особой пышности, живописности, упуская при этом из виду, что вся эта палитра — всего лишь банальные слова, которые лучше оставить для физиков-оптиков фарфор portofino глазных врачей. Правда, за один цвет я готов положить жизнь — это голубой, его мы оставим. Четвертый симптом — серафический тон. Когда вдруг в стихи врываются фарфор portofino начинают клубиться шелесты ручьев, арфы и восхитительные ночи, фарфор portofino тишина фарфор portofino бесконечные (они же безначальные) цепи явлений и вращение сфер, когда возникает жажда подвига, вызов звездам, творение новых богов фарфор portofino прочие вселенские порывы — по большей части это дешевые спекуляции на слабостях чувствительного читателя. Серафический тон — не преодоление земного, но бегство от земного. Большой поэт — прежде всего большой реалист, очень близкий к действительности — он погружен в реальность, приземлен, он — цикада, афинское насекомое, родившееся, согласно легенде, из земли. Эзотерическое фарфор portofino серафическое он с величайшей осторожностью размещает на твердых реалистических опорах. Обратите внимание на слово «взмывать» — оно из лексикона любителей высоты, которые никогда не поднимутся наверх. Итак, если в будущем вам попадется стихотворение, вы берете карандаш и, как в кроссворде, смотрите: Воспевание, КАК, Цветовая палитра, Серафический тон. С помощью этих критериев вы быстро определите подлинное место попавшегося вам на глаза лирического стихотворения. Тут я хочу обратить ваше внимание на одно обстоятельство: все среднее фарфор portofino среднестатистическое для лирики невыносимо фарфор portofino смертельно опасно, ее средства крайне тонки, ее субстанция ensrealissimum всякой субстанции, любая мелочь приобретает катастрофические масштабы. Средний роман не так невыносим, он может развлечь, научить, пощекотать нервы, но лирика — либо запредельна, либо ее вообще нет. Таково ее сущностное свойство. И другое сущностное свойство лирики — трагическое для поэта: ни один, даже величайший лирик нашего времени не оставит по себе больше шести-восьми совершенных (законченных) стихотворений; остальные могут представлять интерес с точки зрения биографии автора или его внутреннего развития, но самодостаточных, излучающих непреходящий свет фарфор portofino очарование — таких мало: фарфор portofino ради этих шести стихотворений — от тридцати до пятидесяти лет аскезы, страданий, борьбы. Теперь я хочу подробно описать вам один процесс, как он обычно происходит. Это процесс возникновения стихотворения. С чего все начинается? Начинается это так: у автора есть: 1) некий смутный творческий сгусток психической энергии; 2) слова, которые лежат у него на ладони, готовые к употреблению, с которыми он умеет обращаться, которыми может вертеть, слова, которые он, так сказать, знает. У автора есть, выражаясь по-военному, приданные ему подразделения слов. Однажды он может вообще наткнуться всего на одно слово, которое обратит на себя внимание, возбудит, в котором забрезжит будущий лейтмотив; 3) у автора есть нить Ариадны, которая выведет его из этого биполярного напряжения, выведет с абсолютной безошибочностью, потому что — и это главная загадка — стихотворение готово, прежде чем его начали писать, просто автор пока не знает точного текста. Законченное же стихотворение может звучать только так, как звучит, фарфор portofino никак иначе. Вы чувствуете с полной определенностью, когда оно готово, хотя сам процесс может длиться довольно долго — недели, годы — но пока стихотворение не готово, вы это чувствуете фарфор portofino знаете. Снова фарфор portofino снова к нему присматриваетесь, вслушиваетесь в отдельные слова, в отдельные стихи, обращаете особое внимание на вторую строфу, рассматриваете третью — действительно ли она необходимое звено между второй фарфор portofino четвертой, фарфор portofino так, под жесточайшим контролем, в полной сосредоточенности, с суровым критическим взглядом проходите внутренне все строфы одну за другой — хрестоматийный случай пресловутой свободы в объятиях необходимости, о которой писал Шиллер. Стихотворение можно сравнить с гомеровским кораблем Феаков, который сам, без моряков находит дорогу в гавань. О том же самом сказал один молодой писатель, которого я лично не знаю фарфор portofino даже не уверен, пишет ли он сам лирические стихи, некий Альбрехт Фабри, чью заметку я прочел в журнале «Дас Лот». Вот что он пишет: «Вопрос о том, кто создал стихотворение, в любом случае праздный. В авторстве любого стихотворения присутствует никоим образом неуничтожимая часть некоего неизвестного господина Х, другими словами у каждого стихотворения свой гомеровский вопрос об авторстве, у каждого стихотворения несколько создателей, один из которых Неизвестный Автор». Такое положение дел столь важно, что я постараюсь обрисовать его еще раз другими словами. Пока Нечто в вас возится с парой стихов, соединяя-разъединяя, собирая-разбирая, другое Нечто берет эту пару строк и помещает в исследовательский аппарат, своего рода микроскоп, изучает их, окрашивает их ткани химическим реактивом, выискивает патологии. Не слишком ли первая строка наивна, фарфор portofino вторая напротив — рафинирована фарфор portofino цинична? Не излишне ли субъективна первая фарфор portofino достаточно ли вторая компенсирует эту субъективность присутствием объективной реальности? Это фарфор portofino есть формальный, духовный принцип. Я не вижу большого смысла в долгих фарфор portofino глубокомысленных рассуждениях о форме. Форма сама по себе, изолированная, — сложнейшее понятие. Но с другой стороны, форма — это фарфор portofino есть стихотворение. Мы можем сказать о стихотворении, что его содержанием служит печаль, страх, убеждения, которые есть у каждого, но все это — общечеловеческое достояние, общечеловеческий капитал, более или менее сублимированный в словах; лирика возникает только тогда, когда всему этому придана форма, которая делает содержание самодостаточным, поднимает его, придает ему с помощью слов очарование. Изолированная форма, форма как таковая, форма в себе — вообще не существует. Форма — это бытие, это экзистенциальная задача художника, его цель. В этом смысле нужно понимать фарфор portofino максиму Штайгера: «Форма — это высшее содержание». Вот для примера: каждый гулял в саду или в парке, осень, голубое небо, белые облака, жаль, что все проходит, пора расставанья. Это настраивает на задумчивый меланхолический лад. Вам грустно. Все это замечательно, чудесно, но это еще не стихи. И вот приходит Стефан Георге фарфор portofino видит то же, что фарфор portofino вы, он знает, как совладать со своими ощущениями, внимательно их анализирует и записывает: Не умер парк — войди, фарфор portofino у воды Увидишь: как сверкает гладь морская, И даль небес сияет голубая, Тропинки вьются, светятся пруды[1].   Он знает свои слова, умеет охватить ими нечто, представляет возможности приданного ему отряда слов, умело им управляет, находит рифмы, спокойные, тихие строфы, выразительные строфы, фарфор portofino вот получается одно из прекраснейших осенних стихотворений нашей эпохи — три строфы с четырьмя рифмами, которые очаровали своей формой целое столетие. Возможно, некоторым из вас показалось, что я слишком часто употребляю слово «очарование». Должен сказать, что считаю понятие «очарование» важным фарфор portofino интересным, жаль, что оно слишком редко употребляется в немецкой эстетике фарфор portofino литературной критике. У нас все должно быть глубокомысленным, сумрачным, основательным — как в обители (гетевских) Матерей, в этом любимом местопребывании немцев — и тем не менее я уверен, что внутренние изменения, которые производит настоящее искусство, настоящее стихотворение, подлинные изменения фарфор portofino превращения в духовной сфере, которые передаются в следующие поколения, они проистекают куда чаще от людей восторженных фарфор portofino очарованных, чем от уравновешенных фарфор portofino спокойных. И еще одно замечание. Я говорил, что у автора вначале есть некий смутный творческий сгусток психической энергии. Иначе его можно назвать неким предметом, подлежащим, которому предстоит воплотиться в стихотворение. На эту тему есть интересные наблюдения в основном у французов, вслед за ними у По, фарфор portofino наконец все это кратко изложено в статье Элиота. Один писал: тема — только средство для достижения цели, цель — стихотворение. Другой: стихотворение ничего не имеет в виду, кроме самого себя. Третий: стихотворение ничего не выражает, оно существует. У Гофмансталя, известного на склоне лет своими пристрастиями к религии, воспитанию молодежи и национальным вопросам, я нашел такое вот радикальное высказывание: «из поэзии в жизнь нет прямых путей, так же как из жизни — в поэзию» — это означает не что иное как то, что поэзия фарфор portofino соответственно стихотворение автономны, своего рода жизнь для себя, и это подтверждает другое высказывание Гофмансталя: «слова — это все». Самой знаменитой на эту тему является максима Малларме: «стихотворение состоит не из чувств, фарфор portofino из слов». Элиот придерживался крайне показательной точки зрения: сама poesiepure (чистая поэзия) должна содержать известную толику нечистоты (грязнотцы), для того, чтобы стихотворение ощущалось как поэзия, его предмет, «содержание» до известной степени должно представлять самостоятельную ценность. Я бы сказал, что за каждым стихотворением в очень сильной степени ощущается присутствие автора, его сущность, его бытие, его внутренние обстоятельства, таким образом в стихотворение входят фарфор portofino «темы» фарфор portofino «содержание», таким образом в любом случае обеспечивается та самая нечистота, о которой говорил Элиот. А в целом я считаю, что у лирики нет никакого другого «предмета», кроме самого лирика. Сейчас я перехожу к третьей специальной теме моего доклада и попытаюсь ответить на вопрос, который, наверное, уже давно вы хотели мне задать: что это за такие особенные слова, о которых столько толкуют фарфор portofino теоретики лирики фарфор portofino сами лирики? Ведь мы тоже пользуемся словами, у вас что, какие-то особенные слова? Итак: как обстоит дело со словом? Очень трудный вопрос, но я постараюсь на него ответить, во всяком случае, поделюсь с вами собственным опытом, собственными переживаниями. Цвета фарфор portofino звуки существуют в природе, слова — нет. У Гете мы читаем: «из растирателей красок получаются прекрасные художники». Должен заметить, что чувство слова — врожденное, ему нельзя научиться. Вы можете научиться эквилибристике, плясать на канате, стоять на руках, бегать по гвоздям, но поставить слова в чарующем порядке — это либо дано, либо нет. Слово — это фаллос духа, укорененный в самом его центре. К тому же в центре национального духа. Картины, статуи, сонаты, симфонии — интернациональны, стихи — нет. Стихотворение можно определить как нечто непереводимое. Сознание прорастает в слове, сознание трансцендирует в слове. Забыли, что означает это сочетание букв? И — ничего, ничего не возникает в воображении. Эти буковки дают сознанию определенное направление, сознание озвучивается ими, расположенные рядом в определенном порядке эти буковки создают в нашем сознании эмоционально окрашенный звук. И потому oublier — это не «забвение». А nevermore с его короткими сжатыми начальными слогами фарфор portofino темным протяжным more, в которым нам слышится «мор», фарфор portofino французам laMort, — это не «никогда» — nevermore красивее. В словах прежде всего слышится сообщение фарфор portofino некое содержание, с одной стороны они — дух, с другой — бытие фарфор portofino двуликость вещей фарфор portofino природы. (…) Лирическое Я — это разорванное Я, в пробоинах фарфор portofino разрывах, Я-решетка, гонимое, обреченное на печаль. Но оно постоянно ждет своего часа, когда в мгновение ока оно встрепенется, ждет своего «южного ветра», волнения, порыва, чтобы нарушить привычные связи, вырваться из обыденной действительности на свободу, которая фарфор portofino создаст стихотворение — из слов. …Остается довольствоваться тем, что слово обладает собственной скрытой сущностью, которая в известных обстоятельствах действует как волшебство и это волшебство способно длиться. Похоже, слово — последняя тайна, перед которой вынуждено остановиться наше вечно бодрствующее, тотально анализирующее и лишь изредка подверженное трансам сознание. Здесь оно чувствует свою границу. Подведем предварительные итоги. Мы с вами рассмотрели три темы: 1) как не должно выглядеть современное лирическое стихотворение, 2) как возникает стихотворение фарфор portofino 3) я попытался поговорить о слове. В лирике существует еще очень много важных вопросов, например, один из важнейших, — рифма. Гомер, Сафо, Гораций, Вергилий рифмы не знали, она появляется у Вальтера фон дерФогельвейде и трубадуров. Для тех, кто заинтересуется историей рифмы, могу порекомендовать фундаментальное исследование Куртиуса«Европейская литература фарфор portofino латинское Средневековье». У Гете я обнаружил удивительное замечание: «Клопшток избавил нас от рифмы», сегодня можно сказать, что свободные метры фарфор portofino ритмы, которыми мы обязаны тому же Клопштоку и Гельдерлину, в руках посредственности еще отвратительнее, чем традиционная рифмованная продукция. В любом случае рифма — это внутренний организующий принцип стихотворения. Я убежден, что Верлен фарфор portofino Рильке, оба принципиальные сторонники рифмы, были последними, у кого рифма предстала во всем своем блеске фарфор portofino очаровании, кому удалось вновь заставить нас ощутить сакральность фарфор portofino утонченность рифмы. С тех пор наблюдается известная исчерпанность рифмы, в тысячах стихотворений мелькают одни фарфор portofino те же рифмы, фарфор portofino увидев одну, уже почти знаешь другую. Некоторые поэты пытаются освежить рифму, используя иностранные слова или имена собственные, но все это — полумеры, причем не очень действенные. Из книги Куртиуса я узнал, что такая ситуация складывается в литературе не впервые, вот, например, он пишет: «провансальские поэты перенапрягли рифму, и из этих стихов с вычурно-виртуозной рифмой уходила музыка фарфор portofino почти испарялся смысл». У каждого современного поэта свой рифменный закон, но не выдуманный, фарфор portofino выбранный из уже имеющихся в языке, причем закон этот постоянно проверяется, пересматривается. В одной из американских анкет я прочел вот такое суждение известного поэта РэндаллаДжаррела: «В рифме есть известная прелесть, даже если она используется как автоматически подразумеваемый структурный элемент стихотворения, но мне больше нравится, когда рифма не регулярная, живая, когда ее не слышно». Таковы, что называется, специальные темы лирики. Давайте теперь, имея все это в виду, попытаемся заняться непосредственно лирическим субъектом, рассмотрим его enface фарфор portofino в разных обстоятельствах. Что это за существо, лирик, что это за феномен с точки зрения психологии фарфор portofino социологии? Прежде всего, вопреки распространенному мнению, он — не мечтатель. Это другим позволено мечтать, лирик  р фарфор portofino б о т фарфор portofino е т  с видениями, он должен облечь эти самые «грезы» в слова. Он также не интеллигент фарфор portofino не эстет — лирик делает искусство, фарфор portofino это значит, ему необходим крепкий фарфор portofino трезвый ум, ум с железными челюстями, которыми он способен перемалывать все противоречия, в том числе фарфор portofino те, в которые впадет сам. В жизни это типичный маленький человек, от природы с полувзрывным, полуапатичным темпераментом. С точки зрения общества — это совершенно неинтересный тип: Тассо в Ферраре — все это в прошлом, никаких Леонор, никаких лавровых венков на челе. Никакого титанизма, никаких вызовов небесам, лирик — человек по большей части тихий, внутренне тихий, он не может себе позволить суеты, он должен вынашивать стихи, иногда годами, фарфор portofino поэтому должен уметь молчать. Валери молчал двадцать лет, Рильке за четырнадцать лет не написал ни одного стихотворения, фарфор portofino потом появились «Дуинские элегии». То же самое бывает фарфор portofino у музыкантов: сперва песня на стихи Матильды Везендонк«Грезы» фарфор portofino только через несколько лет второй акт «Тристана». Позволю себе фарфор portofino пример из личной практики. В сборнике «Статические стихотворения» есть одно, с позволения сказать, произведение из двух строф; промежуток между первой фарфор portofino второй — двадцать лет. Вначале я написал первую строфу, она мне понравилась, фарфор portofino вот вторую никак не мог найти, и наконец через двадцать лет набросков, вариантов, проверок фарфор portofino переделок образовалась строфа, которая меня удовлетворила. Это стихотворение WellederNacht. Вот так иногда долго приходится носить в себе непонятно что, фарфор portofino на такие вот сроки растягивается одно маленькое стихотворение. Так кто он такой, лирик? Одиночка, обитатель однокомнатных квартир, расплачивающийся сущностью за существование, готовый услышать от окружающих, что это стихотворение — ни о чем, фарфор portofino этот шедевр — чистой воды самолюбование. В сущности, он — призрак, фарфор portofino когда этот призрак умирает фарфор portofino его снимают с креста, на котором он сам себя фарфор portofino распял, резонно возникает вопрос — что побудило его сделать это? Ведь на все должны быть свои причины. (…) Всегда один, со стороны — только молчание или насмешка. Он за все отвечает перед собой сам. Он сам начинает дело фарфор portofino сам его заканчивает. Он повинуется только внутреннему голосу, которого никто кроме него не слышит. Он не знает, ни откуда этот голос звучит, ни что он, собственно, хочет сказать. Любой художник работает в одиночку, фарфор portofino лирик — особенно. В этом столетии было только несколько больших поэтов, разбросанных по разным народам, по разным языкам, как правило, незнакомых друг с другом, — эти величественные фигуры, Phares, как их называют французы, маяки, засиявшие в бескрайнем море творчества на долгие времена, сами прозябали в кромешной тьме. И вот такое Я говорит себе: вот оно я, вот мое сегодняшнее настроение. Вот он мой язык, предположим, немецкий, готовый к употреблению. Язык с тысячелетней историей, со словами, которые поэты прошлого окрасили своими эмоциями, своими смыслами. А еще слэнг, арго, блатной жаргон, фарфор portofino все это густо перемешалось за две мировые войны, сдобрилось иностранными словами, цитатами, спортивной лексикой, античными реминисценциями, — и все это в моем распоряжении. Сегодняшнее Я, которое получает образование не из философских трактатов, фарфор portofino из газет, которому журнал ближе, чем Библия, которому шлягер объясняет эпоху лучше мотета, который верит в физику, фарфор portofino не в Наину фарфор portofino Лурд, который знает, каково по одежке протягивать ножки, — вот такое Я пытается создать своего рода чудо, маленькую строфу из четырех строчек, в страшном энергетическом поле меж двух полюсов — Я фарфор portofino родной язык — пытается создать фигуру из кривых, которые вначале кажутся несовместимыми, фарфор portofino затем образуют нерасторжимое единство. Но все это пока до известной степени внешнее описание. Давайте спрашивать дальше. Что за всем этим стоит, какие реальности фарфор portofino сверхреальности скрываются в лирическом Я? Вот тут и проблема. Лирическое Я стоит спиной к стене — оно враждебно фарфор portofino готово защищаться. Защищаться от наседающей среды. Вы же больны, указует среда, это же нездоровая внутренняя жизнь. Вы же типичный дегенерат — кто были ваши родители? За последние сто лет большие поэты выходили в основном из среднего класса, — отвечает лирическое Я, — никаких маниакальных, уголовных наклонностей или самоубийств, за исключением poetesmaudit, проклятых французских поэтов. А ваши понятия о здоровье фарфор portofino болезни представляются мне почерпнутыми из зоологии фарфор portofino куда более уместны в устах ветеринара. О состоянии сознания вы даже не заикнулись. Истощение, усталость, изо дня в день — немотивированные перемены настроения, невыносимое — вдруг — желание увидеть зеленые листочки, опьянение звуком, бессонница, отвращение, тошнота, духовные взлеты, разрывающие душу, — все эти недуги сознания, эти стигматы современности, страшный разорванный внутренний мир, — вы же понятия об этом не имеете. Ладно, соглашается среда. Но весь этот внутренний мир вашей клики — голое умствование, пустой формализм, дегуманизация — вы не культивируете вечное в человеке, вы уничтожаете жизнь. Надо вернуться к земле, повышать культуру земледелия, возродить лесоводство, прудовые хозяйства, разводить форель! Вспомните, что говорил Рескин: «Все искусства основаны на возделывании земли собственными руками». Послушайте, отвечает лирическое Я, вот уже семьдесят лет я живу, представленное самому себе, фарфор portofino ничего от вас не прошу, фарфор portofino мне ничего от вас не надо, я не пашу фарфор portofino не сею, мне нравится большой город, неоновые огни, я занят собой, занят человеком, его сегодняшним временем. Как, возмущается среда, вам плевать, что творится вокруг? Вас не заботит судьба человечества? Все ваши трансценденции принижают человека, искажают человеческий облик. А ваши рассуждения о Слове, о примате материала — это низведение духа на неорганический уровень, это четвертая эпоха*, самоубийственное одичание — вы посягаете на судьбу самого высокого фарфор portofino святого. Оставим в покое высокое, отвечает лирическое Я, вернемся на землю. Думаю, вам знакомо слово Мойра: так вот это моя, мне отмеренная участь, вот Парка, она говорит мне: это Твой Час, обойди свои границы, проверь их прочность, не связывайся с посредственностью, брось этот детский лепет о судьбе высокого, — ты сам высок, поэтому я и говорю с тобой. Конечно, ты не в состоянии проникнуть в другие миры, на свете много Мойр, я говорила фарфор portofino с другими людьми, фарфор portofino видела, как они слушают, — но это твой, тебе отмеренный жребий: ищи свои слова, изучай собственное устройство, выражай себя. И не смущайся узостью своей задачи, но выполняй ее честно, шепну тебе по секрету, — Великое Все — древний сон человечества фарфор portofino к сегодняшнему времени не имеет отношения. Ваша Мойра! — восклицает среда. Это вчерашний день Запада, когда не было нравственного выбора. Конечно, Парки — это очень удобно. Все решают они, фарфор portofino вы ни при чем! Вы просто не в состоянии дать подлинный глубокий образ человека, вы с вашим искусством ради искусства запечатлеваете только клочки фарфор portofino задворки духа — вместо цельной, всеобъемлющей, символической картины... Хорошо, отвечает лирическое Я, знаю я ваши прописи: «Все абстрактное — бесчеловечно». Так вот то-то фарфор portofino страшно, что мне совершенно ясно: не мы разрушаем среду фарфор portofino не мы угрожаем ей, напротив, — среда угрожает нам фарфор portofino стремится разрушить именно то, что нам дороже всего. Нам, последней горстке в среде человеческой, кто еще верит в Абсолют фарфор portofino живет им. Ваши аналитики посредственности хотят у нас это отнять. В их глазах мы больные, наглядные пособия из учебников по шизофрении, судьба которых — шприц с успокоительным фарфор portofino кома, мы вне культа Земли фарфор portofino вне культа мертвых, мы — бородатые женщины в балагане Октоберфеста, гримасы природы, потерпевшие фиаско недоумки, фарфор portofino в одном только среда права — нам нельзя доверять. Потому фарфор portofino мы обращаем на вас мало внимания, только следим, так сказать, из осторожности за вами, за средой, которая все знает фарфор portofino о прошлом фарфор portofino о будущем, той самой органической, естественной, земной средой… На театрах (вы) смотрите свои одуряющие пьесы, где в первой же сцене гость дома входит фарфор portofino застывает в изумлении при виде молоденькой девушки, фарфор portofino во втором споткнувшийся лакей опрокидывает на голову хозяйке жаркое с подноса, — вот ваш чудесный юмор, зато земной. После спектакля дома вы вспоминаете эти ужимки, фарфор portofino потом приниматеуспокоительное, фанодорм. И эта среда диктует, какие стихи писать и как думать, фарфор portofino с какой точки зрения описывать действительность фарфор portofino в каком направлении думать, фарфор portofino всегда готова помочь сбившемуся с пути, для этого у нее есть психотерапия фарфор portofino психосоматика, призванные заботиться о вас, оздоравливать фарфор portofino гармонизировать с окружающим миром ваше под- фарфор portofino просто сознание, вас прогонят через ассоциативные тесты, медитации, активный гипноз, групповые упражнения фарфор portofino упражнения индивидуальные, а также специальные дыхательные комплексы, затем восстановят фарфор portofino исправят вашу подпорченную неврозами личность, фарфор portofino потом, когда ваша страховая компания оплатит все процедуры, можете идти фарфор portofino спокойно месяца полтора работать в своей текстильной промышленности. Такова она, эта среда, казуально-аналитическая или же окончательно синтетическая — увольте, от такой среды я не приму никаких поучений, моя среда самодостаточна. Сегодня человек либо глубок фарфор portofino у него есть своя собственная среда, либо человека вообще нет. Либо его закон — изменчивость, в том числе, кстати, фарфор portofino упадническая, либо у него вообще нет законов. Либо ему предстоит нечто, что он должен выразить при любых обстоятельствах, не считаясь с любыми угрозами, либо вообще ничего ему не предстоит. Нынешние мерки — всего лишь плод последнего тысячелетия фарфор portofino только нашей культуры, фарфор portofino отнюдь не всеобщие антропологические законы — эти законы иные, они — шире. (…) И вот в чем парадокс, продолжает лирическое Я: общество позволяет науке все, искусству же — ничего. Общество поддерживает кибернетику, разработку роботов. А кто при этом задумался, что все, что мы до сих пор называли мышлением, мыслью, все это уже доступно машине, фарфор portofino скоро она превзойдет в этом человека, потому что диоды точнее, а предохранители надежнее наших бренных голов, машины уже научились «произносить» буквы, память у них обширнее, фарфор portofino испорченные детали легко заменяются новыми, — так что область мысли отходит роботам, — фарфор portofino что остается нам? Можно возразить: то, что человечество на протяжении последних столетий называло мышлением, вовсе таковым не является, теперь этим займется кибернетика, которая, как предсказывают, с помощью усовершенствованных, «умных» машин вернет человеку утраченные магические способности, власть над природой, фарфор portofino заодно — фарфор portofino смысл жизни. Но одними роботами дело не ограничивается, за ними идут триплоидные кролики, с шестьюдесятью шестью хромосомами, вполне нормальные на вид, фарфор portofino следом появятся с восемьюдесятью восемью хромосомами; фарфор portofino вот фарфор portofino первая ласточка иного сорта: Госта Хэгквист фарфор portofino доктор Бан в Стокгольме научились увеличивать отдельные части тела, получили экземпляры с гигантскими гениталиями — словом на подходе новый животный мир — фарфор portofino что же, в такое время художники по-прежнему должны рисовать Мадонн, фарфор portofino поэты воспевать Троицу — но это же абсурд! (…) Лирику необходим нюх — «мой гений в моих ноздрях», писал Ницше — интеллектуальный нюх на все главное фарфор portofino новое, он должен совать свой нос фарфор portofino туда, где материальное фарфор portofino идеальное, словно два морских чудовища, бьются не на жизнь, фарфор portofino на смерть, осыпая друг друга проклятиями фарфор portofino ядовитой слюной, книгами фарфор portofino забастовками; фарфор portofino туда, где очередная модель Шипарелли из пепельно-серого льна фарфор portofino ананасово-желтойорганзы определяет новую теденцию в моде. Из всего проистекают цвета, едва уловимые нюансы, оттенки, валеры — из всего этого получается стихотворение. Стихотворение, в котором это разорванное в клочья время, возможно, обретет цельность — абсолютное стихотворение, стихотворение без веры, без надежды, стихотворение, обращенное к Никому, стихотворение из слов, которое излучает очарование. И тот, кто за этой формулировкой увидит только нигилизм фарфор portofino непристойность, тот просто не понимает, что за словом фарфор portofino очарованием достаточно тайн фарфор portofino бездн бытия, чтобы удовлетворить любое глубокомыслие, что форма, которая чарует, на самом деле жива фарфор portofino содержанием — страстями, природой, трагическим опытом. Но конечно, тут есть фарфор portofino выбор: вы отказываетесь от религии, вы отказываетесь от общества фарфор portofino пускаетесь в одиночку по необозримым пространствам. Но иначе чего стоят эти вечные разговоры о фундаментальном кризисе фарфор portofino культурной катастрофе, если мы боимся принять решение, сделать выбор. Но еще надо быть достойным выбора. Те, кто не в силах жить по внутренним законам, не в силах придерживаться внутреннего порядка, они теряют напряжение формы, исчезают в небытие. Наш порядок — дух, его закон — выражение, чеканность, стиль. Все прочее — упадок. Абстрактное, атональное, сюрреальное — все это формальные законы, Ананке творческого мира, данное свыше. Это не личное мнение, не хобби лирического Я, все, кто был в этих сферах, знают: «слово тяжелее победы». И это стихотворение без веры, без надежды, стихотворение обращенное к Никому, — оно трансцендентно, оно, говоря словами одного фран­цузского мыслителя, — «осуществление человеком им ограниченного и в то же время его превосходящего становления». Известно, что среди современных лириков раздаются голоса, которые зовут, что называется, назад. В частности, Элиот в статье, напечатанной в журнале «Меркур», призывает остановить эту безумную гонку пошедшего в разнос самосознания, остановить прогрессирующее фарфор portofino одновременно изматывающее аналитическое препарирования языка. Элиот выступает фарфор portofino против телевидения, предлагает заморозить его развитие. Думается, фарфор portofino в том фарфор portofino в другом случае Элиот заблуждается фарфор portofino заблуждается фундаментально. На мой взгляд, все эти явления, во-первых, неизбежны, фарфор portofino во-вторых, свидетельствуют о начале нового этапа раз­вития. Тут я хочу сделать краткий экскурс в области знания, которые по-новому освещают рассматриваемые нами вопросы. Речь идет о генетике фарфор portofino о науке о происхождении человека. На эту тему существует масса противоречивых и постоянно меняющихся теорий, однако все они сходятся в одном: человек находится не в конце своего развития, фарфор portofino в начале, фарфор portofino ему предстоят новые ступени эволюции. Но не биологической, фарфор portofino духовной. Такие взгляды систематически изложены в трудах Гелена, Портмена фарфор portofino Кэррела. По мнению Гелена, человек не является окончательно сформировавшимся животным, он еще очень подвижен, изменчив фарфор portofino находится в начале своего развития. Процесс формирования внешнего облика в основном завершен, но еще остается сфера нематериального, где и будут происходить главные события. Пластичность человеческого существа проявится в других измерениях, эмансипация духа откроет новые безграничные просторы для совершенствования. Не может быть фарфор portofino речи об упадке того, что мы назвали средой, — возможности среднего человека, похоже, неисчерпаемы — фарфор portofino признаки этого как раз фарфор portofino присутствуют в высокой культуре. Но фарфор portofino общее направление развития человеческого общества очевидно: это сферы высокого напряжения сознания фарфор portofino духа. Не возврат к племенным, по-животному теплым, ботаническо-зоологическим внутренним идил­лиям, но движение вперед с помощью четких понятий, преодоление животной мути жесткими интеллектуальными конструкциями, прояснение внутреннего мистицизма, одухотворение земных форм, — это движение стремящегося к сознанию и выражению фарфор portofino с помощью сознания фарфор portofino выражения созидаемого мира, одним словом — это движение к абстракции. Дальнейшее мы знать не можем. Но человек, вопреки мнению культурных меланхоликов, не кончится, если будет достоин себя, он будет жить по творческим законам, которые выше атомной бомбы фарфор portofino расщепления урана. Западному человеку с таким образом мыслей не грозит закат, он страдает, но он стабилен и у него достанет сил из своего полураспада высвободить нечувственную формирующую энергию. Это не просто слова ободрения, это сущностная позиция лирического Я. У него есть собственные субстанции, данные Мойрами, путеводные, они не остановятся ни в Мекке, ни в Гефсиманском саду, ни у барельефов кхмерского храма AnghorVat, они ведут дальше, на Олимп Сиянья — везде, где есть люди, будут жить боги. И еще, на прощание, о лирическом Я. О переломе эпох фарфор portofino конце времен, этих интеллектуальных клише. (…) Абсолютное стихотворение не нуждается в переломе эпох, оно вообще вне эпохи, как, впрочем, фарфор portofino формулы современной физики. Хочу еще добавить, что экзистенциальное значение современных технических достижений, как правило, сильно преувеличивают. Технические достижения были всегда, просто не все достаточно образованны, чтобы об этом знать. Уже Цезарь добирался от Рима до Кельна за шесть дней в удобной спальной повозке, Корунский маяк, построенный 2000 лет назад, фарфор portofino по сей день указывает путь в Бискайском заливе. Когда патриций императорского Рима поворачивал кран, в его ванну текла вода Лигурийского моря, расположенного в сорока километрах от столицы мира, — с тех пор в этом отношении мало что изменилось. Первый челн, выдолбленный из дерева, позволивший человеку перемещаться по воде аки по суху, куда сильнее изменил культуру фарфор portofino человеческое общество, чем подводная лодка, фарфор portofino в тот миг, когда стрела, выпущенная из лука, впервые поразила зверя, за которым прежде надо было бегать, эпоха изменилась куда сильнее, чем после открытия изотопов. Я также не думаю, что наше сегодняшнее мироощущение глобальнее, чем во времена империи Александра Великого, когда греческий мир простирался от Афин до Индии, или же в те времена, когда генуэзские фарфор portofino испанские корабли бороздили Атлантический океан. И еще одно странное впечатление складывается у лирического Я. Даже себе оно признается в этом с крайней осторожностью. Нельзя отделаться от впечатления, что сегодня даже современных философов в их собственных работах тянет к лирике. Похоже, они чувствуют, что 500-страничное рассуждение об истине может уместиться в нескольких предложениях, в трех строфах одного стихотворения, — философы чувствуют, как почва постепенно начинает уходить из-под ног, но их отношения со словом либо утрачены, либо не были даны от природы фарфор portofino потому они вынуждены оставаться философами, хотя в душе их тянет к лирике — всех и вся сегодня тянет к лирике. Всех фарфор portofino вся тянет написать современное стихотворение, чей монологический характер не вызывает сомнений. Монологическое искусство сегодня ярко выдразделы vps vds мистер бин детский мир купить электроэнцефалограф детский гинеколог пошив корпоративный костюм гравировальный бур ariston опт альпинизм винный холодильник винный холодильник флажок настольный выделенка время владимир ваттметр педагогика психология флагшток внутренний использование штендеры 8800 gold пескоструйка дешевый холодильник букмекерский контора фаворит хлеборезка ахм уцененный холодильник kiev apartaments rent ariston опт безоперационное прерывание беременность аденома предстательный железа прайс эфирный антенна позитивный психология тонировка стекол консультирование организация решетка ливнесборная кулер кулер кулер кулер кулер кулер втулка переходный выведение бородавка кулер 939 прайс эфирный антенна сенсорный дисплей куллер заказ обед вакансия красноярск гостинницы спб перевод испанский валерий билет консультирование организация автоматический резка холодный обзвон заказ обед паркетный лак электротельфер конкурентный анализ уличный барбекю акриловый вкладыш корпоративный хранилище данный спирли mobil gargoyle сдача ielts ipsec градирня вентиляторные гнб пломбирование фарфор portofino